И как раз накануне она там и обедала в обществе двух однокурсниц, но те поели слишком быстро и убежали по своим делам, бросив Риту одну за столиком. Та спешно дожевывала бифштекс, обиженная на подлых подруг — разве может интеллигентная девушка обедать в людном месте в полном одиночестве? Это же неприлично! А кафе действительно было полнехонько, и единственные свободные места оказались как раз за Риткиным столиком. Стоит ли удивляться, что официантка тут же подсадила к ней двоих совершенно посторонних мужиков. От возмущения Рита даже подавилась. О, это был форменный ужас — подавиться среди чужих людей! Бедная Рита кашляла-кашляла, думала, конец ей пришел, да один из пришлых похлопал нежно по спинке, поднес стакан с минералкой и захлебывающийся кашель постепенно успокоился, одни слезы в глазах остались. Уж как там Ритка краснела, как бледнела, а то ли пожалели ее мужики, то ли и вправду понравилась одному из них, но пригласили они ее на завтрашний концерт симфонической музыки, и пойти ей туда хочется, так как мужички-то не из зрителей, мужички-то — шутка сказать! — московские музыканты, гастролеры, а одной идти вроде как неудобно, да и стыдно до сих пор за кашель истерический…

Как было не спасти подругу? Наведя праздничный марафет, подружки появились, как и было договорено, в полседьмого вечера у служебного входа в Зал Органной Музыки. Вернее, это он так громко назывался, а на самом деле органа там никогда в жизни и не было. Это проектировщики задумали устроить в Арзамасе такое крутое музыкальное заведение, а орган после открытия Зала так и не привезли. И теперь в Зале Органной Музыки проводились концерты музыки классической. Бывали вечера скрипичной музыки, камерной симфонической, или фортепиано с оркестром. В общем, концерты того, что Алька категорически не любила, а потому и не бывала ранее в этом Зале. И сейчас, направляясь к служебному входу, внутренне содрогалась — как же ей высидеть полтора часа этой нудоты?