— Свет, какой свет от него исходил? — почему то это существо сильно заинтересовало Фореста. — Он был чисто-белый и ровный, или же красного оттенка как от костра?

— Скорее первое. Да, точно первое. Я ещё помню, что сначала удивился дневному свету под землёй, когда проснулся.

— Х-мм, интересно. Похоже, это был дух Света. Но всё равно непонятно. Эти создания никогда не появлялись на глаза людей. Ладно, что было потом?

— Ну, если о них знают, то значит появлялись.

— Возможно, но это не важно. Потом-то что было?

— А потом…

Но особенно его почему-то шокировало известие о пентаграмме и о том, что с нею сделал этот светлячок.

— Ты сможешь нарисовать на бумаге эти знаки? — взволнованно спросил он.

— Да. Я всё хорошо запомнил.

— Отлично. Вот тебе бумага, чернила и перо, — он достал из сумки все перечисленные предметы и положил на стол.

Отодвинув уже пустую тарелку, я взялся за перо и, окунув в баночку с чернилами, попытался изобразить то, что он просил меня. Получилось ужасно. Всё-таки это не это ручка и им очень неудобно орудовать. А от самого пера, так вообще под конец остались лишь ошмётки. Эх, а жалко, такое красивое перышко было. Нарисовав, я с довольным видом передал рисунок Форесту. На его лицо было страшно смотреть — настолько оно стало бледным.

— Печать Хаоса, — прохрипел он, беря листок трясущимися руками. — Не может быть.

Но я не обратил внимания на его слова, так как недалеко разворачивались другие события, более интересные. В помещение вошли три человека в доспехах, с мечами на поясах и, осмотревшись, направились к девушке. Она уже закончила с едой и просто сидела, облокотившись о спинку стула.

Подойдя к ней, один из них спросил:

— Леона Саж?

— А если я скажу, нет, — негромко ответила она. — То, что тогда будет?