— Не верь никому. Это те, кто не умеет ждать, придумывают невесть что, не разобравшись, пишут, что пропал без вести. Ты жди. Отец непременно приедет, — Евсеевич задумался, а потом добавил: — Скидывай катанки, я им техуход сделаю.

— Что-то он долго не едет. Война вся кончилась.

— Это говорят по радио, что кончилась, а война продолжаться будет долго. Ещё прячутся по лесам недобитые враги, устраивают диверсии, — говорил Евсеевич, выбрасывая из валенок стельки, которые мама вырезала, чтобы они закрыли проносившиеся пятки.

К вечеру Евсеевич закончил ремонт второго валенка. Его постоянно отвлекали, принося срочные работы. Игорь самостоятельно навощил короткую нитку и внимательно следил за руками мастера. Он уже решил сделать шило из гвоздя, которым можно прокалывать валенок, а дратву можно укрепить в большой иголке. Вот только где взять обрезки валенок, чтобы выкроить подошву для Ольгиных дырявых пимов? Спрошу у мамы. У Евсеевича не станет просить. Он и так много для него сделал, а ещё больше сделает. Зачем человека донимать пустяками? Это совсем не вежливо.

Можно заглянуть к маме в кассу, но не будет ей мешать, а пойдёт по линии домой, подбирая просыпавшиеся через паровозные колосники кусочки угля. Он затопит печь. Разогреет еду. Мама придёт в тёплую комнату, поест кишковой колбасы, попьёт горячий чай, заваренный сушеными тыквенными ломтиками, которые прислала бабушка. Ломтики можно есть так. Они вкусные, но бабушка их всегда заваривает в чай, добавляет душистую траву, которую называет — душица. Он оставил ей кусочек горького хлеба из Васиного колхоза. Она не должна сегодня ночью плакать.