Он всегда улыбается беззубым ртом и всем (даже большим девочкам) даёт конфеты «подушечки». Игорь понял, что Ольга в хорошем настроении, не сердится за вчерашнее. Игорь включился в игру. Нужно быть осторожным, потому что любое слово может её обидеть, и она начнёт всё швырять и плакать, как тётя Галя, когда получила извещение. Игорь теперь знает, если кто увидит такое письмо, то обязательно плачет, а это, значит, что кого-то убили на войне.

Мама говорила, что у Ольги дистрофия — это заболевание, потому что она «куированная из блокады», её нужно оберегать. Он не знал, как быть «куированным», но предполагал, что это очень страшно, ведь тётя Катя рассказывала, как их пароход бомбили на озере, как бомбы сыпались, хотя на пароходе был нарисован большой красный крест. Плакали дети и кричали родители, потому что были убитые и очень раненые. Ольга, хотя и была маленькая, но всё видела и слышала. Он точно знает, что если на вагонах нарисован красный крест, то бомбить этот эшелон с ранеными немцы не должны. Это запрещено во всём мире.

Игорь нашел клочок бумаги и свернул бумажную трубку, похожую на папиросу. Ольга отложила куклу и сказала, что видела в сундуке пачку табака.

— Я тебе немного дам, и ты покуришь по правде.

Вдвоём подняли трудную крышку сундука. Ольга перевесилась через край.

— Раньше был полный, — перебирала Оля вещи.

— Наш сундук мама порубила в печку, — мальчик рассматривал чужую одежду совсем немного, а потом отвернулся. Ольга кряхтела и что-то бормотала, как старушка на вокзале. Она медленно свалилась в сундук. Игорь успел валенки с ногами удержать. Побарахтавшись, девочка затихла, а потом, молча, показала овальный предмет. Это розовый со всех сторон пряник. Ольга куснула его, сморщилась.

— Не жевачий, — со слезами в голосе протянула предмет. — Попробуй ты.