– Разве ночью происходили какие-то события? – удивился Гэлант.

Гаусина кивнула.

– Закончилась самая долгая и самая страшная вражда, что царила на наших болотах многие столетия…

Рассказ о Дикой Охоте занял немного времени: сказитель слушал жадно, но не просил развести для него чернила, чтобы записать подробности, – у него была хорошая память, и многое из услышанного он запоминал почти дословно, а заносил в свою книгу потом, когда разговор подходил к концу.

Отец девушки все это время молчал, ни во что не вмешиваясь. Казалось, он и сам не понимал, какому миру теперь принадлежит: миру живых или миру мертвых, миру реальности или миру призраков. Он только осознавал близость существа, которое, оказывается, любило его все эти бесконечно долгие сто лет.

Нет, он не проклял свою дочь. Когда он призывал гнев богов на голову вероломных людей, предавших его в руки короля атлантов, он не имел в виду новорожденное дитя. Теперь это стало очевидно. Гаусина не несла на себе клейма проклятия.

– Странно, – бормотал Кода, – а теперь она начала оставлять следы. Должно быть, и для нее вся эта история с Дикой Охотой закончилась наилучшим образом.

На Коду мало обращали внимания. Пустынный гном, впрочем, не огорчался: он привык оставаться незаметным. Так удобнее было наблюдать – и избегать неприятностей.

Конан пробудился лишь после того, как еда была готова. Он уселся, провел ладонью по лицу и объявил, что дьявольски голоден.

Теперь, когда история его сражения с королем-призраком стала известна, слуги Гэланта, да и сам сказитель, переменили к нему отношение. Из снисходительного – что, дескать, взять с неотесанного варвара! – оно сделалось уважительным и даже приобрело оттенок почтения.

Конан не слишком озаботился причиной таких перемен. Главное – все живы, и еда готова!

Путники решили провести здесь еще одну ночь. Собраться с силами, подкрепиться – и уж после двинуться в путь. Впереди лежало несколько небольших городков, а дальше – замок Мак-Грогана, цель пути. Туда следовало явиться отдохнувшими, полными творческих замыслов, чтобы граф не испытал разочарования в давнем друге.