Панталоне. Но нежность, любовь, томления, вздохи — к кому? к кому?

Фаррускад.

К душе великой, гордой, благородной Принцессы, самой доброй и прекрасной Из всех, которых созерцало солнце С тех пор, как им земля озарена.

Панталоне. Проклятой ведьмы, которая меняет свой облик, как захочет, как ей понравится; у которой, наверно, за плечами четыреста или пятьсот лет. О, где ты, волшебное кольцо Анджелики? Ты, открывшее Руджеро глаза, что красота Альчины была страшным безобразием, — ты бы вылечило и этого несчастного юношу, показав ему бабу-ягу в образе этой синьоры Керестани.

Фаррускад (страстно, на одной стороне сцены).

О волосы прекрасные! Навеки, Увы, навеки вас я потерял!

Панталоне (на другой стороне сцены, прислушиваясь к его словам). Проклятая общипанная тыква с четырьмя седыми волосками на макушке и, вероятно, покрытая паршой, будь милостивой, откройся!

Фаррускад (по-прежнему).

Ах, очи-звезды! Кто меня лишил вас?

Панталоне (по-прежнему). Провалившиеся гляделки, похожие на глаза лошади Гонеллы, оплеванные и раскосые, покажитесь же наконец!

Фаррускад.

О рот, рубины алые и жемчуг — Вас не увижу вновь! Кто вас похитил?

Панталоне. Лиловые десны с четырьмя гнилыми торчками, тощие губы, черная пасть василиска, покажитесь наконец в недобрый час!

Фаррускад.

О щеки — розы с лилиями!.. Где вы?

Панталоне. Выцветшая физиономия, челюсти сушеной трески, выскочите же скорее наружу, какие вы ни на есть, и вылечите бедного юношу от этого несчастья, от этого наваждения!