Прокралась я в коридор — осторожно, как Чингачгук на тропе войны, — вроде всё тихо. Потом слышу — из кухни бубнёж доносится, причём миролюбивый. В прихожей у Кристины висело большущее зеркало, и законы оптики мне очень пригодились: в зеркале видна была кухня — дверь туда стояла нараспашку. И вижу я в этом грандиозном зеркале — Криста мне говорила, сколько её папаня отвалил за эту стекляшку полированную, да я забыла, помню только, что много, — иллюстрацию к присказке "Ты меня уважаешь?". Сидят на кухне два героя-любовника, Славка мой — нет, уже не мой, надо думать, — и Димка, этот секс-символ недоделанный, перед ними початая бутыль водки и два стакана гранёных. Ё-моё, ну прям гегемоны после получки при советской власти! И вдумчиво беседуют эти два моржовых хрена на вечную тему "Все бабы — суки!", это я поняла по обрывкам фраз, доносившимся до моего тонкого слуха. Такое меня зло взяло — в былые времена мужчины за благосклонность дамы на шпагах дрались, а тут даже рожи друг другу не начистили! Хотя Диме, конечно, надо сказать большое русское мерси — удержал он Славку в ванной и остудил его малёхо, а то бы я легкими телесными повреждениями не отделалась. Но всё равно — обидно…
Однако я решила пережёвывание обид отложить до более спокойных времён, а пока собралась, как спецназовец в боевике, и одним лихим броском преодолела простреливаемое — в смысле, просматриваемое из кухни, — пространство прихожей. Схватила с вешалки свою курточку — и к дверям.