Солнечный свет отразился от кристаллов у ног зеленого. Бельгутаю показалось, будто башня вздрогнула и колыхнулась стена, прилегающая к ней. Хотя, возможно, картину исказило мерцающее марево, все еще слабо стелющееся перед глазами.

Тропа дернулась, как живая. Дернулась и… оборвалась. Раньше, чем должна была закончиться.

Последний отрезок колдовского пути был колдовством же и рассеян. В мгновение ока исчезли черные подвижные своды и стены чародейского коридора. Под лошадиными копытами растаял мягкий пол. Окончательно рассеялась тьма и погасли освещавшие ее разноцветные всполохи.

Шум ударил в уши. Ветер — в лицо.

Тишина взорвалась людскими криками, конским ржанием, звоном железа…

Бельгутай успел увидеть бесконечную стену с башнями справа и слева от себя. Но удивиться уже не успел.

Передовые всадники очутились в воздухе на высоте башенных зубцов, но в паре десятков шагов от них.

Закованные в сталь рыцари Феодорлиха и легковооруженные лучники Огадая вывалились с оборвавшейся Тропы. Выпущенные ранее стрелы вылетели вместе с ними. Люди и кони по инерции пролетели расстояние до башни, но попали не на верхнюю ее площадку, а ударились о глухую кладку нижних ярусов.

Конь Бельгутая в последний момент оттолкнулся от края Тропы, но, утратив опору под ногами, тоже не сумел донести всадника до защитных зубцов.

Долгий прыжок. Полет. Пустота. Падение…

Вперед и вниз.

Мысли ускорились, время, наоборот, замедлилось, чувства обострились до предела. Так, говорят, бывает перед смертью. А смерть — вот она!

Бельгутай увидел, как стремительно приближается стена. Понял: противника на башне никак не достать. И оставалось только одно: расшибиться о прочную кладку, рухнуть вниз и…

Вот сейчас — удар о стену. Потом — падение под стену. И — сломанная шея. И — переломанные руки-ноги. И те, кого Тропа выплюнет вслед за ним, стальной лавиной обрушатся сверху. Сомнут, раздавят, добьют.