Выброшенные с колдовского пути, они кувыркались, будто диковинные снаряды, летели вперед и вниз, бились в башенную стену под ногами Бельгутая. Осыпались живым грохочущим и орущим камнепадом в облаке пыли, выбитых из кладки осколков и в фонтанах кровавых брызг.

На уже упавших обрушивались, ломая ноги, руки, хребты и шеи, все новые и новые конные воины. У подножия башни росло месиво из людей, лошадей и железа. Мудрено будет кому-нибудь уцелеть там, внизу.

Бельгутай скрежетнул зубами. Да, сам он избежал смерти, но и его положение было незавидным. Вздернутый под самыми башенными зубцами, он висел подобно бурдюку с кумысом. Острые крючья глубоко вонзились в доспех, и разжиматься стальные когти не собирались. Поднимать его наверх тоже пока никто не спешил.

Если его хотели пленить, то это удалось. Горько и обидно было осознавать свою беспомощность. А впрочем, так ли уж он беспомощен?

Бельгутай потянулся к рукояти засапожного ножа. Хутуг, торчавший за правым голенищем, — это не сабля, конечно, но лучше, чем ничего. Ножом можно перерезать веревки и избежать позорного плена. А можно…

Бельгутай вложил короткий клинок в зубы. Вцепился руками в веревки. Ногами уперся в неровную кладку. Его не спешат поднимать наверх? Что ж, тем неожиданней будет его появление, когда он поднимется туда сам.

Вражеские стрелы все же достигли башенной площадки. И хотя их было немного — не больше дюжины, — били они довольно метко. Сразу три или четыре стрелы устремились к Чжао-цзы и пленной колдунье у его ног, но маг отмахнулся от них, как от надоедливой мошки, и стрелы ушли в сторону.

Зато лучники противника сразили всех помощников Чжао-цзы. Двое были убиты наповал, еще двое — тяжело раненные — еще корчились на каменных плитах. Больше помощи от них не будет, но это не имело значения. «Лесные демоны» свое дело сделали. «Демоны» выполнили его приказ. И заодно — отвлекли на себя вражеских стрелков.