— Если он не дальше чем в ста шагах. Это предел для любого мага.

Около полудня они доехали до родника и сделали привал. После еды Альмарен предложил Магистру:

— Давайте-ка займемся вашей раной. Кони еще не отдохнули, и у нас есть немного времени.

— Сама заживет, — отмахнулся Магистр. — Не стоит из-за нее беспокоиться.

— Лучше не оставлять ее так, — не согласился с ним Альмарен. — Я понимаю, раны украшают мужчину, но у нас не все еще потеряно. Впереди пятеро всадников, и вряд ли они забыли оружие дома.

Доводы Альмарена убедили Магистра. Он расстелил на камнях плащ, закатал до подмышек рубаху и лег. По его левому боку тянулся поперечный разрез, длинный и довольно глубокий. Магистр, взволнованный пропажей камня, не обращал на него внимания, но лечение было необходимо. Края разреза разошлись, и он понемногу кровоточил.

Альмарен снял перстень Феникса и повел им вдоль разреза, шепча заклинания. Полоска раны становилась все тоньше, и наконец ее края сошлись.

— Люблю смотреть, как ты работаешь, парень, — заметил Магистр, внимательно наблюдавший за действиями Альмарена. — Действуешь одним перстнем, а рана закрылась почти мгновенно. Ты ведь используешь и собственную силу тоже?

— Если меч не точить, он не будет острым. Конечно, я не во всем полагаюсь только на перстень. — Альмарен рассеянно улыбнулся. — Но это все чепуха, Магистр. Вы бы видели, как работают черные жрецы храма Мороб! Они буквально возвращают людей с края могилы. Я видел это, когда был у них, и никогда не забуду.

— Да, мне рассказывали. У них есть оранжевые жрецы, которые на ритуалах надевают оранжевые накидки. Это обычные маги, таких большинство, но там есть и черные жрецы, вот они-то и лечат. Черный цвет они понимают как отсутствие цвета, он у них символ того, что перед смертью все равны. Черным жрецом может быть только очень сильный маг. — Магистр взглянул на Альмарена. — А ведь и ты мог бы стать черным жрецом, силы у тебя достаточно.