— Да, — сказал он на ходу. — Я голоден.

— Тогда пойдём в дом к человеку, который называет себя моим отцом. Он очень хороший отец — лучше, чем многие. Я люблю и отца и мать потому, что они говорят, что я должна их любить. Не стесняйся. Пойдём.

— Её голос был необычно звонким.

У него были причины стесняться, больше того, ему было стыдно. Последний рая взглянув на труп Беллы, он закрыл руками срамное место и последовал за женщиной. Чувствуя, как ветер обдувает его сжавшуюся от поды мошонку, он смущённо закашлял.

Женщина даже не глядела в его сторону.

— Я помню, — вдруг сказала она, обращаясь в пространство перед собой, — как вы вышли на берег. Ты и это. Я тогда собиралась ложиться спать.

Он что-то побормотал себе под нос.

— Интересное зрелище, — продолжала она. — Как будто два морских чудища решили погулять по земле. Я чувствовала вас обоих. Но затем вдруг поняла, что передо мной лишь человек, который тащит на себе это.

Ему стало не по себе от таких слов.

— Если ты говоришь, что это когда-то было человеком, я должна поверить тебе, иначе было бы невежливо. Человек, вероятно, исчез перед тем, как ты вышел на берег. Я не могу вспомнить. Ты уверен, что не ошибаешься? Исчезновение не оставляет следов. Ты точно знаешь, что это…

— Она не это, — с угрозой в голосе повторил Терман.

— Ну, ладно, что бы это… она… ни было, я видела, как ты её тащил. Посмотри, какой одуванчик. Красивый? Смотри, сколько много оттенков жёлтого цвета. Ты должен посмотреть на этот одуванчик…

Он бросился к ней, повалил на землю и изо всех сил стал бить кулаками по её пухлым губам, разбив их в кровь. Он хотел уничтожить её, выбить из неё жизнь и наблюдать за тем, как душа покинет её тело. Он что-то кричал, пытаясь рассказать о любви к Бёлле, которая оказалась такой короткой. Он надеялся, что таким образом сможет пробиться в её душу и показать, что Белла — не просто красивое имя. Он бил снова и снова.