Звук хлопнувшей двери отвлек внимание хозяина от предмета флирта. Явно раздосадованный кабатчик повернул голову. При виде хрупкой фигурки Макоби испещренное оспой лицо ощерилось в плотоядной ухмылке, обнажив гнилые зубы, сильно смахивавшие на два ряда могильных камней в процессе разрушения. Макоби невольно содрогнулась.

Но, поборов желание сбежать, взяла себя в руки и постаралась не выказать страха.

– Мне нужна комната, – смело обратилась Макоби к трактирщику.

Тот опять улыбнулся. Теперь его лицо походило на кладбище в День, Когда Протрубили Трубы.

– Отлично! – Он не скрывал своей радости. – И кто это нас посетил?

– Э-э-э… Лона. – Макоби решила сохранить инкогнито.

– Что ж, Лона, следуй за мной!

С этими словами хозяин таверны скрылся за дверью в конце зала, где винтовая лестница вела на второй этаж.

Макоби, стараясь не дышать, шла за ним. Наверху ее глазам открылся темный коридор с рядом едва различимых деревянных дверей, который был освещен единственной сальной свечой, уже оплывшей, в жестяном подсвечнике. Свеча сильно чадила, испуская кольца черного дыма и еще более мерзкий запах, чем давно немытое тело трактирщика.

Когда здоровяк остановился у последней двери и бросил на Макоби косой взгляд, девушка вся напряглась, готовая оказать яростное сопротивление.

– Это удовольствие стоит два серебряных таблона за ночь, включая завтрак. – Он снова плотоядно ощерился и приблизил к Макоби лицо. – Но мы всегда можем прийти к альтернативному решению и вовсе обойтись без денег…

– Думаю, что нет.

Макоби была рада, что ее голос не выдал страха. Она демонстративно опустила глаза, и трактирщик проследил за ее взглядом. Он побледнел как смерть, когда увидел в руках у девушки маленький, но острый, как бритва, кинжал, который она держала на уровне его паха.