– Прежде чем я поднимусь, ты должен отпустить Оладана, – крикнул Хоукмун. – Гранбретанцы – лжецы, и я не поверю тебе на слово. Отпусти Оладана, и я сдамся без боя!

– Может быть, мы и лжецы, – апатично произнес д'Аверк, – но не дураки. С какой стати я должен тебе верить?

– Я герцог Кельнский, – просто ответил Хоукмун. – В нашем роду не было лжецов.

Из-под кабаньей маски раздался язвительный смех:

– Герцог Кельнский, не суди по себе о сэре Гьюламе д'Аверке – он не столь наивен. Предлагаю компромисс.

– Ну? – устало спросил Хоукмун.

– Подойди к башне на выстрел «огненного копья», и я отпущу твоего слугу. – Д'Аверк нарочито закашлялся и сгорбился над парапетом. – Что скажешь?

– Какой же это компромисс, если ты сможешь пристрелить нас обоих, ничем не рискуя?

– Дорогой мой герцог, королю-императору ты нужен живым. Не надо лукавить: тебе это прекрасно известно. Да и мне не все равно, чем меня наградят: титулом принца за целого и невредимого Хоукмуна или, в лучшем случае, титулом барона – за мертвого. Разве тебе не говорили, что я дьявольски честолюбив?

Довод д'Аверка казался убедительным, но Хоукмун был наслышан о коварстве француза.

– Ладно, сэр Гьюлам, будь по-твоему, – сказал он со вздохом и присел, чтобы перепрыгнуть через узкую улочку на ближайшую крышу.

– Герцог Дориан, не надо! – закричал Оладан. – Пусть меня убьют! Моя жизнь ничего не стоит!

Спрыгнув на крышу дома, он упал на четвереньки. Ветхая кровля затрещала, но выдержала удар. Хоукмун выпрямился и осторожно двинулся к башне.

Оладан снова крикнул: «Не надо!» И попытался вырваться из рук дюжих воинов. Хоукмун шел вперед, не глядя на друга и словно забыв о мече, который он держал в руке.

Маленькому горцу удалось-таки вырваться. Он стрелой метнулся к противоположному краю крыши, следом с проклятьями помчались двое Вепрей. На краю Оладан задержался на мгновенье, затем перепрыгнул через парапет.