В отличие от Дигэ Сэсс не тяготела к аккуратной прическе, предпочитая там, где это только возможно, распущенную гриву своих огненных кудрей, и медные кольца локонов свободно вились вокруг лица, румяного от каминного жара. «Я твердо знаю, — думала Дигэ, — что она всего лишь безродная деревенская ведьма, не без успеха справляющаяся с прозаической ролью молодой профессорши. Но…» Откуда в ней эта мимолетная горделивая грация, что, сверкнув раз, превращает ее из милашки в красавицу, и уже ни глаз отвести, ни мимо пройти. Конечно, она тут же простым оборотом речи или легким смехом разрушит тайну мгновения, но вот-вот — и оно придет снова, скажется в наклоне головы, в движении пальцев, в чуть заметном искривлении губ на реплику собеседника. Такая веселая, легкая и простая, она никогда не рассказывала о том, что было с ними в Волшебной Стране, и почему они вернулись, и почему Сэсс с непонятной страстью предалась устройству семейной жизни в том ее аспекте, в коем ей и должно проистекать. Она впилась бульдожьей хваткой в обыденность и повседневность, как будто… как будто искала в них якорь или что-то вроде точки опоры, не подозревая, что тайное Нечто накрепко засело в ней самой.

Санди — он оставался Санди лишь для ближайших друзей, прочие же обитатели Бычьего Брода церемонно именовали его мэтром или сэром Александром — ничуть ей не препятствовал, на первый взгляд, беспрекословно подчинившись утвержденному женою семейному ладу. Вполне возможно, что эта покорность объяснялась его великолепными способностями к мимикрии. Из них двоих — Дигэ знала — он был существом куда более необыкновенным.