В тишине, нарушаемой лишь тихим стуком капель о карниз и оконное стекло, раздался тихий мелодичный звук. Стас, полностью пребывающий в мире произведения, даже не сразу понял, что это. Он стянул с глаз очки и приподнял голову. Трель повторилась, на этот раз громче.

"Звонок", подумал он. В горле пересохло, и Стас почувствовал жар. Он порывисто сел на своем месте, глядя на плоский диск светофона так, как будто тот был готов взорваться в любое мгновение. Сенсорная клавиша приема сигнала ярко мерцала синим огнем.

Стас сглотнул, усаживаясь перед светофоном и нажимая клавишу.

Перед ним, прямо над черным диском, возник призрачный экран толщиной не более одного миллиметра. Изображение становилось все четче и "плотнее", словно бы материализуясь, и Стас уже не так настороженно смотрел на синее плотно перед собой, на котором светились буквы "Адрес засекречен, источник сигнала не определен".

"Штаб-квартира", подумал Стас, нажимая клавишу приема сигнала еще раз, и на двадцатидюймовом экране возникло изображение молодого человека в черном мундире с красными погонами, сидящего в кресле. На темном фоне за спинкой его кресла то и дело вспыхивали и медленно гасли красные и синие огни на какой-то аппаратуре.

Офицер был молод — гораздо моложе Стаса — и на момент установки связи он смотрел куда-то вверх и вправо. Вид его формы и его окружение произвели на Стаса должное впечатление, и когда сотрудник "Панциря мира" взглянул на него, Стас с неудовольствием ощутил, как буквально оцепенел под взглядом этого мальчишки.

— Станислав Кавелин? — говорил офицер быстро и звонко, словно бы подтверждая тем самым догадку Стаса о возрасте и уровне самоуверенности этого молодого специалиста.