В руках у стражника Горраца остались лишь алая ленточка и яблоко.
— Это… того… — воин задумчиво надкусил плод, несколько раз, разбрасывая крошки белой мякоти, чавкнул и, сунув ленточку в кошель, направился прочь.
Высунувшийся наружу червяк презрительно фыркнул.
— Когда мы придем, Вал? Когда? Я устала, — тихий, ровный голос.
— Скоро, Малышка, — как легко, неожиданно просто далось ему это прозвище. Он пробовал называть так других, но слова почему-то всегда глохли в глотке. Валентин улыбнулся и задумчиво повторил: — Скоро… Малышка.
— Мы идем… сколько? Куда? Я не знаю. Я ничего не знаю, Вал. Ты оставляешь меня в странных местах, я вижу странных людей, иногда они приветливы, иногда, как сегодня… Я устала, Валентин, очень устала.
— Скоро, Малышка… скоро. Слишком.
Завтра она встретит своего Единственного. Такое бывает очень редко — ведь Валентин один, а смертных… смертных слишком много. Но иногда он успевает, и тогда две судьбы становятся одной, а разделенные половинки вопреки всему объединяются в целое. Кем он будет, ее Единственный? Высокий стройный принц на белом коне? Жестокий, беспощадный к врагам, но такой нежный дома Лорд Севера? Или печальный менестрель из Желтого Леса?
Кто ты? Какой ты — ее Единственный?
Он никогда не видел этого человека и, наверное, никогда не увидит. Довести, привести Кла… Малышку, а там… Стоит им встретиться…
… Их глаза соприкоснулись: молодая эльфийка и он — ее Единственный. Взмах дирижерского сучка, молния, вселенский пожар, ревущее пламя, обрушившаяся дамба, стремительный ледяной беспощадный поток — на миг, и…
Любовь навсегда.
Они могут прожить вместе до старости, а могут сгинуть, пропасть сразу, но любовь их — к счастью или на погибель — вечна.
— Мы идем очень долго. Почему? — улыбнулась Кларетта. — Почему, а? Вал?
И вправду — почему?