Вот это я называю «божественно хорош».

Пронзительные карие глаза, светящиеся умом, задержались на мне.

— Хм, привет, — с запинкой произнес он, скользнув взглядом к моему рту. Взгляд задержался там на некоторое время, потом вернулся наверх. Слава дьяволу, я накрасила губы блеском. — Это комната 12А? Я ищу собрание «Братьев по Харлею».

Мужчины и Харлеи? Мне это сборище по вкусу.

— Я Эми. — Я шагнула вперед и протянула руку. — Тоже их ищу. Наверное, нам дальше по коридору.

Незнакомец улыбнулся, и на его щеке появилась милая ямочка. Он уверенно взял меня за руку — тепло его тела прошлось лаской любовника по моей ладони — и притянул к себе. Я заметила, что на его правой руке вытатуировано сердце, пронзенное стрелой.

— Тогда пошли отсюда, — сказал он. — Не будем мешать этим милым женщинам заниматься… тем, чем они занимаются.

В коридоре я хихикнула, прикрыв рот рукой:

— Ты появился как нельзя вовремя. Спас меня от сожжения на костре.

На близком расстоянии его карие глаза казались именно того оттенка, что и шоколад Dove. На щеке снова появилась ямочка.

— Спасение девиц из беды одна из моих специальностей.

Никогда не считала себя девицей в беде. Но эта ямочка… Она и уберегла его от грубой отповеди. А еще мне стало интересно, не становятся ли его глаза цвета растопленного шоколада, когда он злится.

Или возбуждается.

Он снова взял меня за руку, окутав ладонь теплом.

— Меня зовут Адам Фостер.

Я тут же подумала о «Банана Фостер» — десерте из ванильного мороженого и бананов с ликером. Вкуснотища. Я уже начала мысленно рисовать вокруг нас кольцо страсти, но резко остановилась.

Никаких заклинаний. Никаких заговоров.

Никакого веселья.