Он читал.

Когда с трудом оторвался от очередной страницы, обнаружил, что за иллюминаторами черно, Антон храпит в обнимку с томиком Кастанеды, Ната дремлет, Лара негромко всхлипывает, а Толик шелестит страницами, тараща глаза, как сова в полдень.

Стас отложил книгу и выключил свет.

* * *

От пульта донеслось немелодичное курлыканье, извещающее, что пришло время вставать. Стас заворочался и попытался открыть глаза. Это получилось сделать только с третьей попытки.

Над входом в санитарный блок горела лампочка – Антон, как обычно, встал раньше всех.

– Доброе утро, – проговорил Стас, трансформируя кресло в сидячее положение и нажимая сенсор на подлокотнике. Одеяло с шорохом втянулось в отведенную ему полость.

– Доброе, – без особой радости отозвался Толик.

На полу рядом с ним валялась обложкой вверх раскрытая книга, на которой зловещего вида дядька душил красавицу, облаченную в несколько квадратных сантиметров прозрачной ткани.

«Джеймс Хедли Чейз. Положи ее среди лилий» – прочитал Стас.

Антон выбрался из санитарного блока, туда незаметно и стремительно, точно мышь, скользнула Лара. Ната потянулась, одеяло сползло с высокой груди, но взгляд Стаса сам собой передвинулся на небольшой томик, что девушка держала в руке.

«Старшая Эдда» – гласила надпись на нем.

– Странно я себя чувствую, клянусь духом, – сказал Антон, – голова тяжелая, как после пьянки, только вот мыслишки разные в ней бегают…

– Про них потом расскажешь, – ответил Стас, – лучше завтраком займись. Сегодня твое дежурство.

– А чего им заниматься? – механик пожал плечами. – Даже печку не включишь.

– Хотя бы консервы открой, – Стас нажал сенсор на пульте, полюбовался на отползающий в сторону люк.

Позавтракали быстро, пустые упаковки консервов полетели в бак утилизатора. Тот заурчал, а люди по одному начали выбираться из корабля, под серое небо, в клубящийся над развалинами туман.