— Базы?

 — Ну, значит, не дошли. Вы не переживайте — настраивайтесь. За пару часов, я думаю, закончите — и добро пожаловать в норку кролика…

 — Настолько чудесно? — буркнул я, успокаиваясь.

 — Ну, по крайней мере, кое-что станет прозрачным…

 В голосе собеседника мне вдруг почудилось людоедское удовлетворение… Мол, попалась в «силки» еще одна жертва, скоро будем потрошить…

 — А сами вы на какой стадии? — попробовал я хоть как-то прояснить ситуацию.

 — Стадии?

 — Ну общения…

 — Вы же сами видели, — уклонился от прямого ответа он. — Сообщения-подсказки. Кто и где…

 — А еще?

 — Вы, главное, продолжайте, — свернул он беседу. — Дальше у каждого происходит что-то свое… Я потому и решил войти с вами в контакт, чтобы вместе попробовать разгадать замысел.

 — Чей?

 — А вот это и будет видно…

 — Ладно, — загрустил я. — Значит, каждый умирает в одиночку, а потом делится с коллегами, как это произошло…

 — Ну не совсем так, но где-то рядом, — бодро ответил собеседник, и мне опять почудились людоедские нотки.

 «Умираем в одиночку», — задумался я.

 В трубах прозаично журчала вода, и на улице хрустели снегом пешеходы. Возле мусорных баков урчал «КамАЗ» нашего городского автохозяйства, с грохотом опрокидывая в свое ненасытное жерло тяжеленные железные баки. Жизнь в окружающем мире шла как и прежде.

 Неожиданно я ощутил немалую тоску по своему обычному существованию.

 «Будет ли оно лучше, новое завтра?» — спросил я себя и… успокоился.

 Битый час настраивал синтезатор звуков.

 Провозился с «чувствительностью распознавания».

 Хотелось руководить аппаратом издалека. Сидишь себе от него метрах в пяти и покрикиваешь: «Диктофон… Запись…» Или: «Сотовый шефа… Громкую связь…»

 Аппарат учился быстро. Чувствовалась в «Малыше» какая-то мальчишеская старательность-азарт. Новых смс не появилось, и два часа улетели незаметно.