Серым пасмурным вечером к огромному замку ан-Мерея, гордо возвышающемуся на холме, подъехали два всадника. Один из них, совсем юный рыжеволосый парнишка, был одет в добротный темно-синий плащ, а другой, молодой мужчина с каштановыми волосами, выбивающимися из-под крепкого железного шлема, являлся обладателем странной белой накидки, закрывающей не только тело, но и руки. Такие накидки носят воины в полном боевом облачении, чтобы казаться скромными и скрывать доспехи баснословной стоимости. Но, как поговаривали, некоторые из воителей использовали накидки по другому назначению: чтобы люди думали, что им есть, что скрывать.

Однако наш герой относился именно к первой категории. Если бы кто-нибудь дерзнул сорвать с него белую ткань, то увидел бы отличный пластинчатый доспех, доставшийся от щедрот барона ан-Орреант. Вместе с прочным копьем, замечательным мечом и другими атрибутами профессионального рыцаря.

До входа в замок оставалось совсем чуть-чуть. Уже можно было разглядеть грубые коричневые доски ворот, плотно подогнанные друг к другу и скрепленные железными скобами, тронутыми ржавчиной. Ворота были прикрыты, но не заперты и, судя по голосам, раздающимся из-за них, там находилась большая группа встречающих. Но это нисколько не смущало всадников, судя по непринужденной беседе, которую они вели.

— Господин, — говорил паренек, обращаясь к молодому воину, — так правду говорят, что графиня Ласана очень красивая? Что все мужчины влюбляются в нее с первого взгляда?

— Не знаю как насчет влюбляются, — степенно отвечал всадник в белой накидке, — но глядя на весь этот ажиотаж с турниром, я могу предположить, что мужчины к ней хорошо относятся.

— Ну, а если она не такая красивая? Вдруг слухи врут? — продолжал допытываться рыжеволосый юноша.

— Если она не красивая, то к ней хорошо относятся женщины. Тут все просто, Рикста, — воин извлек копье, прикрепленное на седле, и уверенно постучал в ворота тупым концом.