Колдун пал ниц перед усталым человеком и стал его благодарить – витиевато, выспренне… Но тот опять поморщился и знаком дал понять, что аудиенция окончена.

Колдун тотчас вскочил, откланялся и вышел. Колдун был несказанно рад. Ведь он, признаться, даже и не мечтал о том, что правитель сразу прислушается к его словам. Он думал, что ему придется много и долго доказывать, объяснять, и, может, даже, кое-чем запугивать… И вдруг такое счастье – к нему сразу прислушались, ему поверили и даже уже приняли вполне разумное решение! Возвратившись к себе в галерею, старик долго не мог успокоиться. Он то ложился, закрывал глаза и уже начинал засыпать… то вдруг опять вставал, дрожащими руками трогал арихальковые стены и шептал, что наконец все кончилось, скоро наступит тишина, которая способна излечить любую, даже самую тяжелую болезнь. Волшебный камень словно понимал его слова; в ту ночь он почти не стонал. И даже слезы, как казалось колдуну, капали со сводов галереи намного реже прежнего.

А утром послышались чьи-то шаги. Но это были не рабы. Рабы спускаются в штольню шумно, топоча и переговариваясь, а тут кто-то несомненно хотел, чтобы его не услышали. Ну что ж, пусть так! Колдун резко поднялся и, крадучись, двинулся навстречу подозрительному незнакомцу… Как вдруг огромный, гладко вырубленный камень бесшумно отделился от свода, так же бесшумно упал вниз и накрепко, без единой щели, запер выход из галереи. Подобными камнями надсмотрщики обычно останавливали взбунтовавшихся рабов – стоило только нажать на потайной рычаг. Рабов – это понятно, но его, служителя! Кто это сделал? Зачем?!

Шло время. Камень не сдвигался и не поднимался. Значит, это падение не было случайным, допущенным по чьей-нибудь оплошности, а колдуна намеренно заперли в галерее. И, судя по всему, сделал это кто-то из надсмотрщиков. Вот только кто ему такое приказал?! И, опять же, зачем? Колдун присел возле стены и затаился. В шахте было совершенно тихо.