— Насколько я понимаю, Далганию, да хранит ее Великий Трингор, ждут перемены. И многим они могут не понравиться, — покачал головой Ниранд. Дворянское сословие и зажиточные подданные Бринста почитали в качестве божества древнего могучего волшебника Трингора.

— Ты слишком проницателен, а потому опасен. — Дербиант одарил собеседника недоброй улыбкой.

— Представляю, сколько еще опасных в твоем списке.

— Немало, но всех их будет устранять Бринст беспощадный.

— И на сколько же лет ты наметил период королевских злодеяний?

— Года на два, не больше. К тому времени я сделаю из монарха такого монстра, что от одного его имени дети будут вздрагивать.

— А какой в этом смысл? — Ловчий продолжать тянуть время, чтобы успеть определить, каким типом магии обладают так называемые иностранцы.

— Подданные должны почитать своего властителя. Самое преданное почитание основано на страхе.

— Пожалуй, в чем-то ты прав. Но лично мне всегда претило выступать в роли пугала.

— Поэтому лично тебе и придется сойти с дистанции. А я через два года займу трон как добрый правитель. Относительно, конечно.

— Ты собираешься убить короля? — поразился ловчий. Любые амбиции должны иметь предел, а эти уже выходили за рамки здравого смысла.

— Зачем? Я же не идиот! Даже косвенный виновник смерти того, в чьих жилах течет королевская кровь, должен будет последовать за Его Величеством.

— Охранное заклятие первого лица?

— Да. И всех его ближайших родственников. Но есть и другие способы отстранения от власти. Например, отречение.

— Если его примет Совет верховных магов, — напомнил Ниранд.

— Через два года, — усмехнулся агрольд, — Совет сам предложит Бринсту отречение. Можешь не сомневаться.

— Мне кажется, что подобное поведение оскорбляет честь дворянина и достойно вызова. — Ловчий без особой надежды сделал попытку свести разговор к дуэли.

— Вызов — это удел неудачников, к которым я не принадлежу. Мы все нисколько не сомневаемся в твоем мастерстве владения мечом и магией. Иначе зачем было разыгрывать такой спектакль?