Но вот теперь он стоял и радовался, глядя на поверженного врага. Нет сомнения, Морден являл собой воплощенное зло, но все же… подобная казнь была отвратительна. И тот, прежний Вир никогда не испытал бы такой радости и удовлетворения от созерцания ее последствий.

Другое дело Вир нынешний.

Многое в этом мире могло послужить причиной того, чтобы Вира охватил страх. Звездолеты Теней, или техномаги, или зрелище того, как Лондо сползает во тьму, в то время как он, Вир, безуспешно пытается предотвратить неминуемое.

Но, пожалуй, из всего, с чем ему доводилось сталкиваться, по-настоящему ужасало его лишь одно - попытки поразмышлять о будущем. Если всего за несколько лет он из забавного очаровашки превратился в нынешнюю инкарнацию Вира Котто, то, о Великий Создатель, в кого же он превратится еще через несколько лет?

Заставив себя оторваться от этих бесплодных размышлений, Вир нынешний был решительно настроен более к ним не возвращаться. У него хватало иных, более насущных забот: он летел куда-то в тесном космическом челноке, принадлежавшем представителям той самой расы, при встрече с которыми он съеживался от ужаса всего несколько лет назад.

Где-то на подсознательном уровне он и сейчас чувствовал, что ему следует опасаться даже приближаться к звездолетам техномагов. Тем не менее, в течение одной только последней недели произошло множество событий, изменивших Вира. Он обнаружил, что вновь обретенная, страстная и счастливая любовь его жизни, Мэриэл, на самом деле просто играла с ним. Она держала его за дурачка, просто использовав его положение для того, чтобы наладить связи с широким кругом дипломатов и послов на Вавилоне 5. Зачем ей это было нужно, Вир мог только догадываться, и он подозревал, что не в последнюю очередь это связано со шпионажем. А затем Вир еще выяснил, что Лондо замешан в связях с прислужниками ушедших из нашей галактики Теней, существами, которых называют Дракхами. Одного из этих Дракхов звали Шив’кала, и одного только простого упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы Вир очутился в темнице под императорским дворцом на Приме Центавра. Если бы Лондо не вмешался и не освободил его, Вира, наверно, уже не было бы в живых.