Человек высокого роста, опираясь на посох, шел на встречу рыцарям. Его рваный балахон развеивался на появившемся ветре, хватавшим туманные гущи, и несших их в неизвестном направлении, не развеивая, тем не менее, основного туманна.

 Пройдя дальше, и оказавшись на расстоянии слышимости рыцарей, человек показал свое лицо. Это был мужчина лет пятидесяти, с бородкой, переходящей в усы. На голове у него был убор, напоминавший полукруг. Он облегал его лысину. Посох тоже был необычный на его верхушке красовался молодой дракон.

 С его стороны в долину проскакали несколько десятков всадников, закованных в латы. Огибая мужчину, они неслись вперед. Рыцари на другой стороне медлить не стали, и тоже ринулись в бой, как и едва ли поспевающие за ними пехотинцы.

 Они схлестнулись. Конные рыцари сошлись в поединке, и брали те, что прискакали со стороны тумана. На них были белые, отполированные доспехи. Многие из них не закрывали своего лица, а их оружие было в разы больше обычного. Вторая группа рыцарей, прибывшая сюда раньше, была закована в геральдические доспехи. Красные и желтые цвета преобладали в них, и вытесняли третий цвет, синий.

   Бой шел беспощадный. Рыцари рубили друг друга, забывая о тактике. Помнили только их руки, но только то, что надо делать. Доспехи не останавливали ударов, и большинство атак разрушало латы, и достигало тела жертвы, убивая ее и разбрызгивая кровь на землю. Постепенно, от схватки чуть более ста человек, долина стала красной. Трава обагрилась, земля потихоньку начала впитывать то, что недавно текло по венам живых людей.

 Тех, кого убить не смогли, но умудрились сильно ранить, бросали умирать в тяжелой агонии, раздирающей тело изнутри. Одновременно и режущая и жгучая боль терзали с десяток человек. И они, глядя на вытекающую из под доспеха бурую жидкость, стонали и корчились. Те, кому повезло, были очень скоро убиты, а вот остальные мучились до своей собственной смерти.