Этих слов, в которых звучала старинная вражда, оказалось достаточно, чтобы разрушить хрупкое единение, возникшее между волшебницей и Хеллорином. Эйлин поникла, и вечер вдруг показался ей невыразимо мрачным. Владыка Лесов тут же пожалел о сказанном, но было уже поздно.

— Кстати, о расплате, Владыка, — нарушила гнетущее молчание Эйлин. — Я давно уже хочу кое о чем тебя спросить.

Хеллорин с любопытством кивнул:

— Спрашивай, о фея.

— Помнишь, много лет назад я попросила тебя найти мою дочь и моего воина, пропавших во время метели?

— Да, фея, прекрасно помню — то была наша первая встреча.

— Ты сказал тогда, что Фаэри ничего не делают даром… Ты сказал…

— «Помни, что это не последняя наша встреча, — процитировал Хеллорин. — Мы увидимся вновь, и тогда я потребую вернуть долг».

Эйлин вздрогнула:

— Но почему ты сказал именно это? И откуда ты знал, что мы увидимся вновь? Ведь пожелай я нарушить слово, мне достаточно было бы просто никогда не вызывать тебя!

— Однако ты и не вызывала, — мягко напомнил Лесной Владыка. — На сей раз меня призвал мой сын д'Арван.

— Как бы то ни было, теперь я снова у тебя в долгу — ты спас мне жизнь. Но не жестоко ли с твоей стороны держать меня в неизвестности? Как бы хорошо со мной ни обращались, все-таки я пленница и не могу быть в покое, не зная, чего ты потребуешь от меня!

Хеллорин вздохнул:

— Я понимаю твое беспокойство. Эйлин. Рано или поздно долг возвращать необходимо, наши законы не обойдешь. Я не мог пощадить даже собственного сына и его возлюбленную, за свою помощь обязав их неусыпно хранить Пламенеющий Меч. Но пока, увы, я и сам не могу сказать, что потребуется от тебя. Это не жестокость, а просто словно часть моей судьбы, которую я еще не могу предвидеть. Когда мы встретились впервые, я ненавидел Волшебный Народ и даже не знал, что у меня есть сын. Ты попросила помощи, и сначала я намеревался использовать тебя, чтобы отомстить твоему народу… Но, — Хеллорин развел руками, — я не смог. Боюсь, что, когда придет время, долг потребую не я, а некая высшая необходимость.