– Говори, полукровка, – в словах тени не было и намека на издевку, она… или он, просто констатировал тот факт, что для беседы с навсегда ушедшим явился нечистокровный гипербореец. – Говори, но будь краток. Твой дар… не слишком щедр.

Дух Кроноса был прав – скосив глаза в сторону чаши, Геракл заметил, что уровень крови в ней заметно понизился. Силы, призвавшие дух умершего, требовали много крови, и расходовали ее щедро.

– Твой сын ведет нас к войне, Кронос. К войне, которая может привести к гибели Гипербореи.

– Я знаю это, – прошелестел голос. – Я не питаю любви к сыну, но в своем устремлении он прав.

– Но…

– Да, Гиперборея может погибнуть. Здесь, в вечной тьме Тартара, сложно зрить будущее… впрочем, там, наверху, распознать грядущие события еще сложнее. Здесь мир теней, и то, что произойдет, тоже всего лишь тени. Их можно попытаться угадать, не более… Угроза существованию Гипербореи велика, но если не остановить атлантов, конец будет неизбежен. И страшен.

– Страшен? – Геракл даже привстал от удивления. – Да, их армии сильны, да, они все больше и больше видят в Гиперборее врага, но что в этом такого страшного? Посейдонису не хватит сил, чтобы сломить магическую защиту Олимпа.

– Дело не в армиях, которые может собрать Лорд-Протектор, – не меняя тона, сказал Кронос, смещаясь в сторону, зависнув в воздухе прямо над невидимым потоком Реки Забвения. – Здесь, во тьме, кое-что видно лучше… здесь есть знания, которые не стоит передавать живым. Скажем… атланты играют с чудовищными силами, и они даже не осознают всей опасности этих игр. Я чувствую, как сама сущность мира воет и корчится от боли… сколько это может продолжаться? Однажды эта сущность не выдержит, и кто знает, что произойдет с Ойкуменой… хотя нет, катастрофа затронет не только Ойкумену, но и все сущее.