Но было поздно. Им уже удалось добраться до Яги и переломать ей косточки. Ураган, в сопровождении друзей-зверей, отнес ее в ведомый лишь им одним лесной дом. Долго выхаживал он ее. Но переломы страшные не прошли бесследно. А Ураган не был подвижником. И однажды он просто попрощался и ушел своей дорогой. И осталась Яга одна. И ненависть лютая поселилась в сердце ее…' Кот закончил. Последние картины оставляли тягостное впечатление. Признаться, я содрогнулся, когда на экране появилось новое лицо моей спутницы, и невольно посмотрел на стоящий рядом оригинал. Яна была все так же прекрасна. 'Хорошо, что кот не додумался, до более крутых шуток,' — подумал я. Между тем экран погас, заиграли оркестры, и шумный карнавал вновь начинал свой разбег.

— Ну, как тебе кино? — спросил я, чтобы как-то вытащить Яну из транса.

— Ужасно, — ответила она, — как эти люди могли с ней, то есть со мной так поступить?!

— Вижу, что ты плохо знаешь людей.

Однако мой тебе совет. Бери это проще. Это все дела давно минувших дней. Сейчас ты здесь. Ты прекрасна. Так что наслаждайся жизнью и не думай о плохом.

— Тебе легко говорить.

— А ты думаешь, меня мало били, резали и убивали?

— Не знаю.

— И не надо. Пойдем лучше потанцуем.

— Что-то не хочется.

— Ладно, пойдем.

— Ну, хорошо.

И мы закружились в танце. Я как мог пытался ее развеселить, но не думаю, что у меня это хорошо получалось. Но все же общая атмосфера карнавала вскоре сняло первое потрясение, и на первый план выдвинулся чисто академический интерес к своему прошлому. И когда, устав, мы снова сели за столик ресторана, ее расспросы, начатые еще в процессе танца, стали все более и более настойчивыми.

— А кроме Бабы-Яги я еще кем-нибудь была?

— Конечно. Наши бессмертные души постоянно рождаются и умирают.

— А кем? Я могу это вспомнить.

— Можешь. Но не спеши. Ты уже видела, что сделали с тобой в одной жизни. Представь себе, что тебе пришлось бы это не увидеть, а прочувствовать. И кто его знает, какие сюрпризы еще уготовило тебе твое прошлое.