Сжимая в правой руке «Покорителя великанов», Йен упал на твердое дно ямы и перекатился, стараясь подражать парашютистам. Боль резанула его по левому плечу с такой силой, что он вскрикнул. Но не выпустил меча.

Он скользил по обледеневшей земле в…

…в Скрытый Путь, окунаясь в отсутствие холода, которое не было теплом, и отсутствие тяжести, не дарящее свободы.

Покой и тишь.

Йен поднялся, окруженный серым светом. Он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни сытости. Ничего не болело: ни щиколотки, ни бедро, хотя падение оказалось неудачным. Даже плечо перестало напоминать о себе. Подвигав левой рукой, Йен обнаружил, что та работает.

Он помнил, что ударился о лед головой; пальцы нащупали шишку. Но боли не было, да и не струилась по шее кровь.

Здесь, в Скрытых Путях, царили безвременье и бесчувствие, и хотя Йен прекрасно знал об этом, каждый раз испытывал странно-равнодушное удивление.

Добро бы у него прерывалось дыхание или его охватывал страх… Спокойное удивление гораздо хуже любого ужаса.

Йен дышал — не тяжело, не легко, а просто дышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Однако складывалось впечатление, что, перестань он дышать, ничего бы не изменилось.

На полу туннеля лежал маленький плотный человек. Или не человек — лоб чересчур низкий, а волосы на руках и ногах куда гуще, чем у людей. Он был жестоко изранен. На правом бедре зияла похожая на оскал глубокая алая рана, сквозь другую рану виднелись ребра. Кровь не текла. С мертвыми так всегда. Йен кивнул. Вестри, конечно же. Легенды называли таких существ цвергами.

Казалось бы, при виде мертвеца должны появиться какие-то чувства. Но Скрытый Путь лишал чувств, равно как и ощущений. Разум подсказывал, что следует оглядеться, ведь неподалеку мог притаиться убийца цверга, но мысль не вызывала эмоций.

Йен обернулся. За телом цверга серая поверхность Пути уступала место снегу: в слабом свете, падавшем сверху, на льду виднелись свежие кровавые пятна. Там реальность, дом и надежность.