– Ох, – протянула она с сонной улыбкой. – Извините, я и не знала, что здесь есть кто-то еще, – не выказывая ни малейших признаков смущения, она проскользнула мимо меня в гостиную и принялась рыться в раскиданной перед камином одежде. По тому, как она двигалась, оня явно рассчитывала на то, что я буду смотреть на нее, и что ее это нимало не стесняет.

В свое время это изрядно действовало мне на психику, побуждая коситься исподтишка и все такое. Однако, прожив с моим сводным братцем-инкубом около года, я попривык к такому, так что теперь не испытывал ничего, кроме раздражения.

– А Томас? – поинтересовался я, закатив глаза.

– Томми? В душе, наверное, – отозвалась девица, облачаясь в спортивный костюм для пробежек: тренировочные штаны и куртка, дорогие кроссовки. – Сделайте мне одолжение, передайте ему, что…

– Что все это было очень мило, – перебил я ее раздраженным тоном, – что вы навсегда запомните эту встречу, но что роман не имеет продолжения, и что вы надеетесь, он найдет себе настоящую подругу, или станет президентом, или еще чего.

Она уставилась на меня, недоуменно хмурясь.

– Вам обязательно вести себя как ублю… – глаза ее вдруг округлились. – Ох… Ох! Извините – о Боже мой… – она покраснела и с заговорщическим видом придвинулась ко мне. – Вот уж не догадалась бы, что он живет с мужчиной. И как вы вдвоем умещаетесь на такой узкой кровати?

Я зажмурился.

– Постойте-ка, – пробормотал я, но она не обратила на мои слова ни малейшего внимания, а повернулась к двери.

– Надо же, какой озорник, – хихикнула она, выходя.

Я свирепо смотрел ей вслед. Потом опустил взгляд на Мыша.

Мыш вывалил язык в широкой собачьей ухмылке и вильнул хвостом.

– Ох, заткнись, – буркнул я ему и закрыл дверь. В душе, действительно, шумела вода. Я насыпал еды Мышу и Мистеру, и пес немедленно расправился со своей порцией. – Уж собаку-то, черт подери, мог бы накормить, – буркнул я и полез в ледник.