– Ты говоришь о Слове Кеммлера, – возразил Боб. – Я репетирую выступление в Вегасе. Смотри: я изображаю ДНК.

– Не валяй дурака. Ты вообще можешь вспомнить что-то о Кеммлере?

Голос Боба дрогнул, и облачко расплылось бесформенной кляксой.

– Могу.

– Так расскажи, что знаешь.

– Это приказ?

Я снова зажмурился.

– А что, без приказа ты этого не можешь?

– Тебе бы самому не захотелось приказывать мне вспомнить это, Гарри.

– Это почему? – поинтересовался я.

Светящееся облачко принялось описывать по лаборатории беспокойные круги.

– Потому что я весь – одно только знание. Когда я выкидывал из памяти все, что знал о Кеммлере, это… это лишило меня части моего существа. Ну… это как если бы тебе руку отрубили. А то, что осталось из воспоминаний о нем, только бередит рану.

Мне показалось, я начал понимать, о чем это он.

– Это, должно быть, больно.

Огоньки неуверенно дрогнули.

– И больно тоже. Но не только.

– Если это и больно, – сказал я, – это пройдет, как только мы закончим этот разговор.

– Но… – начал Боб.

– Это приказ. Расскажи мне, Боб.

Боб поежился.

Странное это было зрелище. Облачко светящихся искр сжалось на мгновение, словно от легкого дуновения ветра, а потом прянуло в сторону – словно я смотрел на него сначала одним глазом, а потом другим, зажмурив первый.

– Кеммлер, – произнес Боб. – Ладно, – светящееся облачко замерло на углу стола, приняв форму идеального шара. – Что ты хочешь знать, чародей?

Я с опаской всмотрелся в огоньки, но ничего такого не заметил. Ну, если не считать того факта, что Боб вдруг притих. Да и геометрические формы не в его привычках. – Скажи мне, что такое Слово Кеммлера.

Облачко сменило цвет на алый.

– Знание. Истина. Сила.

– Э… – пробормотал я. – А если чуть конкретнее?

– Господин записал свои учения, чародей, чтобы те, кто придут ему на смену, смогли научиться этому. Смогли узнать, что есть истинная сила магии.