Раскрасневшись от усилия, Баттерс маршировал на месте, издавая "Бум", и "Ум", и "Па", и наяривая при этом на аккордеоне. Я застыл на месте, разинув рот, ибо повидал на своем веку много странного, но такого – никогда еще. Завершив очередной куплет, Баттерс энергично двинул лбом по тубе, на что тамбурин откликнулся оглушительным лязгом. При этом он краем глаза увидел меня и подпрыгнул от удивления.

Этого ему делать не стоило. Он потерял равновесие и повалился под лязг тамбурина, взревывание тубы и стук барабана. Он уже лежал на полу, а аккордеон его еще издавал последние издыхающие звуки.

– Привет, – окликнул я его.

– Гарри, – прохрипел он из-под груды инструментов. – Классные штанцы.

– Я вижу, вы заняты.

Похоже, он не заметил сарказма.

– Ха, не то слово. Репетирую вовсю. Завтра вечером конкурс оркестров. Октоберфест, понимаете ли.

– Мне казалось, вы завязали с участием после прошлогоднего.

– Ха! – повторил Баттерс немного обиженно. – Не могу же я позволить Джолли Роджерсу посмеяться надо мной еще раз. Нет, вы только представьте себе: пятеро чуваков голосовали за Роджерса! Во что превращается полька?

– Представления не имею, – честно признался я.

Баттерс одарил меня улыбкой.

– Но уж в этот раз я их всех сделаю.

Я не смог сдержать улыбки.

– Вам не помочь выбраться оттуда?

– Ерунда, сам справлюсь, – жизнерадостно откликнулся он и принялся расстегивать многочисленные лямки. – Вот уж не ожидал вас видеть. До планового осмотра еще неделя. Рука беспокоит?

– Не очень, – сказал я. – Просто хотел поговорить с вами о…

– О! – выпалил он и, выбравшись из-под груды музыкальных инструментов, направился к столу в углу. – Пока не перешли к делу… я как раз хотел показать вам кое-что интересного.

– Баттерс, -произнес я. – Я и сам не прочь поболтать, да только со временем у меня совсем хреново.