Баттерс упрямо мотнул головой.

– И вы хотите сказать, никто об этом не знает?

– О, знает, и довольно много людей, – заверил я его. – Только те, кто знает, предпочитают об этом не распространяться.

– Почему так?

– Ну, для начала, потому что никому не хочется просидеть три месяца под присмотром в психушке.

– Ох, – Баттерс покраснел немного. – Ага, кажется, я понимаю. А что с обычными людьми, которые видят эти штуки – ну там, озарения, и близкие контакты, и все такое?

Я терпеливо вздохнул.

– А это как раз второе, что вам придется понять. Людям не хочется принимать реальность, которая их пугает. Некоторые все-таки открывают глаза и участвуют в этом – как Мёрфи, например. Большинство же не желает иметь со сверхъестественным ничего общего. Они просто отворачиваются от этого и не говорят об этом. Стараются даже не думать. Ну не хотят они, чтобы реальность была такая, поэтому стараются изо всех сил убедить себя в том, что это не так.

– Нет, – мотнул головой Баттерс. – Мне очень жаль. Я этого не покупаю.

– И не покупайте, – сказал я. – Это правда. Как цивилизация мы представляем собой огромное сборище идиотов. Мы запросто игнорируем факты, если выводы, к которым они приводят, заставляют нас чувствовать себя неуютно. Или просто пугают.

– Погодите-ка. Вы говорите, весь наш мир, все множество научных исследований, достижений, теории и практики – все, что основано на наблюдении вселенной и изучении ее законов – все это… что? Ошибка, ибо отвергает магию как предрассудок?

– Не просто ошибка, – возразил я. – Опасное заблуждение. Потому, что истина – это нечто такое, на что мы боимся взглянуть прямо. Люди боятся признаться себе, что вселенная велика, а мы – нет.

Он сделал глоток кофе и покачал головой.

– Не знаю, не знаю.

– Ну же, Баттерс, – настаивал я. – Вспомните историю. Сколько веков вся научная мысль полагала, что Земля – центр вселенной? А когда нашлись смельчаки, с фактами в руках доказавшие, что это не так, ответом стали уличные беспорядки.