Баттерс беспокойно поерзал на своем сидении.

– Ну и что?

Я выразительно изогнул бровь.

– Только то, что они пропали. Куда?

– Ну… Без вести. Если без вести, значит, это никому не известно.

– Вот именно, – кивнул я.

Он промолчал.

Я позволил паузе чуть затянуться – для большего эффекта.

– Возможно, это простое совпадение, – продолжил я, наконец, – но процент пропавших к общей численности населения примерно равен проценту стадных парнокопытных в Африке, которые становятся жертвой крупных хищников.

Баттерс зябко подобрал под одеялом колени к груди.

– Правда?

– Угу, – сказал я. – О таких вещах не принято говорить. Но все эти люди так и исчезли. Возможно, многие из них просто освободились от старых пут и зажили новой жизнью. Возможно, с некоторыми произошел несчастный случай, просто тел их не нашли. Суть в том, что это неизвестно. И, поскольку думать об этом страшно, и поскольку жить, не думая об этом, гораздо легче, об этом и не думают. Не обращают внимания. Так проще.

Баттерс покачал головой.

– На слух это форменное безумие. То есть, люди ведь верят тому, что видят своими глазами, разве нет? То есть, если кто-то вдруг по телевизору…

– Что сделает? – перебил я его. – Будет гнуть ложки? Заставит исчезнуть Статую Свободы? Превратит даму в тигра-альбиноса? Блин, я ведь демонстрировал магию по телику, и те, кто не визжал, что все это туфта, жаловались на дешевизну спецэффектов!

– Вы имеете в виду тот клип в новостях несколько лет назад? Ну, с вами, Мёрфи, какой-то большой псиной и каким-то психом с дубиной?

– Это была не собака, – возразил я и невольно поежился от воспоминания. – Луп-гару. Что-то вроде суперволка. Я убил его с помощью заклятия и серебряного амулета – прямо перед камерой.

– Угу. Пару дней, помнится, все только об этом и говорили, но потом, если не ошибаюсь, все объявили подделкой.