Курпей прибился к дому Сергея сам. Однажды, возвращаясь домой поздно ночью, он увидел домового с грустными глазами, сидящим на половике и сразу же понял, что у него просто не поднимется рука прогнать его прочь. Домового привезли из воронежской деревни какие-то пожилые уже придурки, продержали в своём доме два года в ванной, совершенно не думая о том, где вода, а где домовые, а потом выкинули из дома на помойку. Сергей в ярости хотел было превратить этих, так называемых, учителей в жаб, но Курпей отговорил его. Мол не дело это, мстить добрым людям за то, что они ни бельмеса не знают о домовых и их привычках, считая, что все они рано или поздно начинают вонять плесенью и тогда их нужно сносить на помойку.

Специально для Курпея Купреяновича он сделал в большой тёмной комнате удобный, высокий, сухой и на редкость тёмный трёхкомнатный подпол, купил для него дюжину сундуков, большие полати из липы, постелил на них холщовый тюфяк, набитый гречневой шелухой и даже нашел такую редкость, как одеяло, пошитое из мышиных шкурок. В общем создал для него просто райские условия и даже поставил на телевизор специальный фильтр, чтобы тот мог смотреть его не мучая глаз. Эти удивительные существа могли видеть в полной темноте, как днём, но при этом совершенно не боялись солнечного света, зато вечером, когда везде зажигались электрические лампы, не могли обходиться без чёрных очков. Так уж были устроены их глаза.

С той поры он забыл о том, что такое питаться бичпакетами, варёными сосисками и яичницей с подгорелой колбасой. Этот широкоплечий малый, весь заросший пегой шерстью, она покрывала даже его ладони, оказался превосходным поваром. Ну, а когда Сергей однажды привёз в дом ещё и двух кикимор, которых отбил у демонов-браконьеров и поселил их во всё той же тёмной комнате этажом выше, поставив в ней большой террариум с ужами, жизнь в его доме и вовсе наладилась.