– Все оставайтесь на своих местах! - И добавила: - Бога ради! Тут кто-то сзади взвизгнул:

– Кэлпи!

И Фома понял, что высокий страшный и вправду кэлпи. Просто сначала, против света, он показался Фоме черным, но на самом деле он был зеленый, и рука его, лежащая на горле у Доски, тоже была зеленая.

«Вот это да, - флегматично подумал Фома, - кэлпи!» Больше он ничего не подумал, потому что кэлпи сказал:

– Тихо сидеть. Тихо сидеть, и все будет хорошо.

Но тут все опять завизжали и закричали, даже Доска снова тихонько взвизгнула, и кэлпи из-под мышки Доски выстрелил поверх голов. Пули гулко ударили в пластиковую обшивку салона. Осколки пластика полетели в разные стороны, и кто-то закричал уже не от страха, а от боли. Фоме горячий кусок пластика чиркнул по уху - он провел ладонью по саднящему месту и обнаружил, что ладонь вся в крови. Оказывается, в ухе полно кровищи.

«Наверное, кэлпи все-таки очень плохо разбирается в людях, если думает, что так можно всех утихомирить», - подумал Фома.

Но на самом деле кэлпи разбирался в людях не так уж плохо: постепенно крики смолкли, перешли во всхлипывания и жалобное поскуливание тех, кого задело осколками.

– Быстро уходить, - сказал кэлпи, и Фома сначала его не понял, но потом сообразил: кэлпи имеет в виду, что он, кэлпи, скоро уйдет.

Он сказал еще что-то, но тут на крыше автобуса врубилась автоматическая сирена. Вой стоял такой, что Фома потерял способность соображать, однако сирена резко смолкла - должно быть, кто-то снаружи снес ее очередью. В наступившей ватной тишине кэлпи торопливо сказал:

– Один из вас, один, - он высвободил зеленую руку и для верности поднял один длинный палец, - один идти с нами.

– Это же дети, - сказала Доска, всхлипывая, - как вы можете? Нелюди!

– Один… - продолжал кэлпи, и по его лицу стало видно, что он потихоньку раздражается, - который… какой есть…

– Я пойду с вами, - сказала Доска поспешно, - я… вот. Вам заложник нужен, да?