Церковник остановился около двери храма и задумался.

— Знаете что? — он замялся.

— Отец Карит, — улыбнулся я.

— Ладно, — клирик тряхнул головой, — если вы обнаружите, что церкви в вашем владении нет, и решите ее построить, то не могли бы вы прислать сообщение для меня?

— Зачем вам это? — удивился я.

— Просто сообщите, — улыбнулся церковник. — Вас это не затруднит?

— Нет. Договорились, — согласился я.

Я все понял: и у этого в голове бродит романтика подземелий, Пограничья и так далее. Княжество благополучное. Слуги Проклятого здесь есть наверняка, но шифруются почище всяких Штирлицев. Скучно молодому парню. Клирики Белгора через одного такие.

— Спасите!

Раздавшийся с улицы дикий крик стер мою улыбку и заставил выскочить за дверь. М-да. Мне нужно отказаться от своих барских привычек. Здесь не Белгор, дом герцога Ланда в Диоре или Бренн, где ни один ночник не смел даже помыслить украсть что-то у меня. Бугай и Видур четко держали линию криминальной партии в городе, а насчет их знакомого так вообще никому и ничего. Картина Сурикова. На брусчатке площади лежит мастеровой. Вернее, человек в одежде мастерового. Поставив копыто на его грудь, довольный Пушок наверняка думает о том, как незаметно для меня убить бедолагу и куда спрятать тело. Столько мяса он сразу не съест. Второй ночник лежит поодаль и вспоминает, как нужно дышать.

— Создатель! — чуть не оглушил меня своим воплем святоша.

— Нет, отец Карит, не Создатель. Это мой конь. Боевой конь. Зря воры пытались увести его вместе с заводным. Пушок, — окликнул я хулигана, — я все вижу.

Гримаса разочарования на морде драка и фырканье. Пушок развернулся ко мне, при этом совершенно случайно наступив копытом на пах неудачнику. Раздался очередной вопль. Потом утробное бульканье и тишина. Ночник потерял сознание от боли.

— Отец Карит, я запомнил вашу просьбу, — сказал я.