Вскоре, как и следовало ожидать, в зал кабака ворвался десяток, охранявший имущество, вместе со сбежавшим охранником. Вслед за ними наша дежурная группа охраны порядка.

   Торгаш, само собой, поднял вой, требуя моей крови. Разбирательство провели в кратчайшие сроки: опросили свидетелей и пострадавших. Тех, кто мог внятно говорить, конечно. Получалось это далеко не у всех. Четверо, помимо прочих увечий, получили переломы челюсти и, пока наши целители не залечат, питаться ближайшие пару недель должны будут чем-нибудь жиденьким, мычанием рассказывая о своих переживаниях.

   Пришлые настаивали на том, что большинство наемников не нанесли нам с Лусией ни одного удара, то есть, якобы, в драке не участвовали и пострадали безвинно.

   Х-ха! Да они не успели просто! Это и самому тупому буйволу понятно. Но поучаствовать, явно, очень хотели. Что я мог ответить старшинам? Так учили! "Промедление, как и излишняя задумчивость на поле боя, смерти подобно". Они с этим не спорили, однако, все равно решили, что я был излишне жесток, и отправили подальше от поселения на долгих пять лет, для клана обставив дело так, будто я уезжаю на обычную практику, а для торгаша - будто изгнан в наказание. Чем-то он был важен этот торгаш для поселка.

   Вот таким макаром я впервые стал жертвой политики.

   В дорогу мне выдали великолепную отлично сбалансированную шпагу с клинком из рунной стали - барсы признают оружием только изделия лучшего качества - в пару к ней узкий обоюдоострый кинжал, охотничий нож, легкую кольчугу и перевязь с пятью метательными ножами. Мать собрала в мешок смену белья и еды на пару дней.