Насколько «легко» пройти этот коридор, свидетельствует пример королевского гвардейца, сопровождавшего некоего чиновника, прибывшего в поселок с визитом. Услышав про лабиринт, этот опытный и умелый воин, «приняв на грудь» кувшинчик крепкого вина, громогласно заявил, что деревяшки с железками воину не противники. Он-де пройдет его с закрытыми глазами и оставит за собой развалины. Как ни отговаривали — гвардеец уперся и даже чиновника попросил походатайствовать. Отказать тому не смогли и на утро трезвый, как стеклышко, собранный и вооруженный воин все же вошел в коридор смерти. Надо отдать ему должное, прошел он больше половины пути и не так уж сильно покалечился.

Следующие испытания уже потруднее: стрельба из лука, арбалета, пистоля, фитильного и кремневого ружья; метание острых и тупых предметов в цель; бои с оружием, без оружия, с подручными средствами и голыми руками против ветеранов под пристальными взглядами наставников. Здесь, конечно, никто не ждет победы новичка. Анализируются его техника, количество и величина ошибок. Если они в пределах допустимого, то испытание считается пройденным; затем недельный поход через лес. Из снаряжения только охотничий нож. Задача — добраться до определенного места и постараться как можно ближе подкрасться к группе бывалых охотников-барсов. Оценивается, успел ли новичок к сроку и насколько близко сумел подобраться, пока его не заметили; и, наконец, философия, математика, травоведение, целительство…

До пятнадцати лет я был как все мои сверстники. Не лучшим, но и не худшим. Крепким середнячком. Единственное, что меня выделяло из всех — это, мягко говоря, нестандартная для нашего клана внешность. Если барсы в основном красивые, высокие, голубоглазые блондины, то я на полголовы ниже всех, шире в плечах, черноглазый, коренастый, мускулистый и длиннорукий тип. Низкий лоб, черные, прямые волосы, маленькие, широко посаженные глаза, и тяжелая челюсть делали меня похожим на наших очень отдаленных предков, которых, как говорил наш наставник по философии, называли троглодитами.