Зато сейчас взобрался, почти не запыхавшись. Меч, чтобы не мешал, закинул за спину на кожаном ремне. Привязанный к лесине конь сверху казался маленьким, словно кот, поднял точеную голову, увидел хозяина, заржал тоскливо. Херьян помахал верному другу, взял меч в руку, и осторожно, медленно ступая, двинулся к башне. Вблизи серый палец казался таким же гладким, как и снизу, ни трещин, ни выбоин, камень стен поблескивает, словно шлифованный. Херьян помахал мечом, разминая руки, двинулся по каменному карнизу к входу. Странно, но казалось, что дневной свет не проникает сквозь арку входа. За ней лежала густая, серовато-черная мгла, даже пол почти не просматривался. Словно вход завешен темной и плотной тканью, которую свежий ветерок, что крутился вокруг башни, не мог даже сдвинуть.

Держа меч перед собой, Херьян перешагнул порог. Неосязаемый полог послушно расступился, пол оказался на месте. Кончик меча воин видел, а дальше нет, ничего не мог различить. Херьян слышал только свое дыхание, да там внизу, в лесу, ошалело верещала какая-то зверушка. Вдруг впереди, во мраке обозначилось движение, смутное, едва заметное. Рыцарь ждал, слегка согнув ноги, кончик меча чертил маленькие окружности в воздухе.

Гортанный рев неожиданно разорвал тишину, из тьмы возникла оскаленная морда, за ней выдвинулось огромное чешуйчатое тело. Маленькие глазки злобно блестели, слюна капала с острых клыков, пол ощутимо подрагивал под тяжкими шагами.

Рыцарь действовал без раздумий. Заученным движением ушел с линии атаки. Меч описал великолепную дугу, свистнул рассекаемый воздух, Херьян уже представил, как из распоротой шеи чудовища хлынет кровь, зеленая, отвратно пахнущая, как и у всех драконов. Но меч встретил лишь пустоту. Херьян едва не упал, судорожным усилием устоял на ногах. Дракон, невредимый, ревел и бесновался по-прежнему. Воин подошел, ткнул мечом прямо, без ухищрений. Лезвие вошло в живот твари мягко, без сопротивления, словно воздух разрезал… «Как же так, кто же людей пожирает?» – мысли бежали мелкие, отчаяние поднималось из глубины души. – «А я ничего не могу сделать? Что же мне делать, как жить после этого?» Пол гостеприимно оскалился невесть откуда взявшейся щелью.