Заклинание полета далось легко, лишь резануло болью виски. «Стар становлюсь, стар» – думал Седоусый, пока серая неровная стена медленно проплывала перед глазами. Поднял голову, слегка пошевелил посохом, направляя полет. Небо оказалось затянуто тучами, сентябрь – самые дожди. Лес, покрытый редким туманом, словно дырявым занавесом, оставался внизу, вместе с мокрой травой, запахом грибов, и желтыми листьями, что уже начали складываться в ковер, который ткет осень каждый год.

Наверху постоял, осмотрелся. Башня высока, не меньше ста локтей. Строили явно не люди, ни окон, ни бойниц, да и дверь над пропастью в свой дом никакой человек делать не станет. На ощупь стены Башни казались каменными, но маг не чувствовал внутри этого камня жизни, хотя возьми он в руку любой булыжник, сразу ощутил бы горящую в нем частичку силы матери-земли. А этот камень – мертв, пуст, ни жизни в нем, ни тепла.

Отошел от башни, осмотрел целиком вновь. Что-то в ней было не так, неправильно, но что, понять он не мог. Закрыл глаза, сосредоточился. Внутренним зрением мир всегда видится немного иным, становятся заметны те оттенки и детали, которых обычными глазами не увидишь. Но Башня и там возвышалась пугающим монолитом без малейших признаков магии, лишь цвет ее во внутреннем мире оказался черным.

Сандалии шаркнули по невысокому каменному порогу. Перед тем, как переступить его, Лейф долго пытался определить, как же неведомые строители создали карниз, по которому вел путь в Башню. Каменная дорожка была не вырублена, она была словно наплавлена на тело дикой скалы, что стоит здесь с сотворения мира. Камень еще помнил чудовищное пламя, что бушевало здесь когда-то. Но кто бы ни были могучие строители, сейчас они явно отсутствовали, внутри оказалось тихо и темно. Но что странно, мрак этот был непроницаем даже для внутреннего взгляда, словно именно он, этот мрак, составлял ее истинную сущность, как сущность рака составляет не твердый панцирь, а мягкая сердцевина.