Саймон сидел тихо, пока тролль протирал многочисленные порезы и ссадины Мириамели влажной тряпкой и смазывал их какой-то мазью из маленького горшочка. К тому моменту, когда наконец настала его очередь, глаза Саймона уже совсем закрывались. Он зевнул.

— Но как ты тут оказался, Бинабик? — спросил Саймон и вздрогнул, когда тролль коснулся болезненного места.

Бинабик засмеялся.

— Скоро мы будем иметь в достаточности времени для рассказывания всего. Но сначала вы имеете необходимость в еде и сне. — Он испытующе посмотрел на них. — Может быть, сперва сон, потом еда? — Тролль подялся и вытер руки о штаны. — Здесь я имею нечто, что будет приятно для ваших глаз. — Он показал на темную кучу, лежавшую в углу, где Домой и лошадь Мириамели пили из пруда.

— Что? — Саймон был поражен. — Наши седельные сумки?

— И аналогично постели. Большая удача для меня, что огненные танцоры не отвязывали их. Я оставлял все это в пещере, когда пошел за вами наверх. Это было рискованием, но я не знал, что из вашего багажа не подлежит утере. Кроме того, я не имел желания, чтобы вы ехали в темноте на погруженных лошадях.

Саймон уже вытаскивал скатанную постель и проверял седельные Сумки.

— Мой меч! — обрадованно воскликнул Саймон. Потом лицо его помрачнело. — Мне пришлось разбить зеркало Джирики, Бинабик.

Тролль кивнул:

— Это я видел. Но питаю сомнение, что я мог бы оказывать воспомоществование вашему побегу, если бы вы не освобождали руки. Печальная, но разумная жертва, друг Саймон.

— И моя Белая стрела, — продолжал сокрушаться Саймон, — я оставил ее на Сесуадре. — Он кинул Мириамели ее постель и нашел относительно ровное место, чтобы расстелить свою. — Не очень-то хорошо я заботился о подарках ситхи.