Она стала его расспрашивать о Лилисе, но вскоре поняла, что тот не может или не хочет ничего говорить. Он был слишком напуган и недостаточно пьян.

– Пошли, – сказала Таллия наконец. – Здесь не место для беседы. Пойдем в «Бочку». – Она назвала ближайшую солдатскую пивную.

Бластард сиял от счастья. В пивной почти никого не было – лишь несколько стариков, слишком древних, чтобы держать оборону на стенах, пили в уголке. Хозяйка заведения, пожилая толстуха с прической как у молодой девушки, вся в золотистых локонах, полоскала в ведре кружки. Она выпрямилась, когда звякнул колокольчик на двери.

– Убирайся отсюда и выполни свой долг, ты, трусливый пьянчуга! – пронзительно завопила она, когда Бластард переступил порог.

Он застрял в дверях, так что Таллии пришлось протиснуться мимо него. Она прошептала несколько слов в крошечное ушко хозяйке, и та, со стуком поставив на стойку большой кувшин с черным пивом и две кружки, проворно удалилась, причем ее тройной подбородок трясся, а парик съехал набок. Бластард схватил кувшин и кружки и пошел прочь от стойки, прежде чем Таллия успела вынуть медную монету из своей сумки. Она повернулась к нему лицом как раз тогда, когда он, зацепившись за коврик, рухнул на пол с таким грохотом, что зазвенели оконные стекла. Затем он поднялся на ноги. От одной кружки откололся кусок, но из кувшина не пролилось ни капли.

– Ни капли не пролил! Ты только посмотри! – Он ухмыльнулся Таллии, продемонстрировав свои черные зубы, и вытер тыльной стороной ладони струйку крови, шедшей из носа. – Ты можешь положиться на старину Блесси, вот уж точно!

Таллия была удивлена: этот горький пьяница явно собой гордился!

– Очень хорошо, – коротко сказала она. – Нет, туда. – Она указала на стол в самом темном углу комнаты.

Бластард шумно уселся, наполнил до краев обе кружки и с радостным восклицанием поднял свою. Таллия чокнулась с ним, насколько могла благосклонно, и пригубила пиво. Оно было крепкое и кислое, как будто бочку не вымыли как следует. Бластард одним глотком осушил свою кружку, рыгнул и налил еще. Из его кошмарного носа на подбородок, покрытый седой щетиной, все еще текла кровь. Таллия посмотрела ему в глаза.