Глаза девушки упали на зеленоватый циферблат настенных часов.

Боже мой, два часа ночи!

Два. Как так. Она была готова поклясться, что уборщицы ушли только-только, а они позже одиннадцати вечера никогда не уходили.

Неудивительно, что голова болит и всякая ерунда мерещится, подумала девушка. Охватив руками голову, она с силой надавила себе на виски, чтобы почувствовать эту самую головную боль. И тут она вспомнила, что была настолько занята, что и пообедать не нашла времени. Впрочем, об этом нечего было жалеть — тут хорошего обеда не купить, а то, что подают — такая ерунда, да еще по бешеным ценам. Так уж было заведено в Сан-Серанском Аэрокосмическом комплексе. Температура в помещениях в любое время года поддерживалась постоянная, воздух был идеально чист, без каких-либо запахов, даже приятных. Потому-то работники обычно не обращали внимания, который час наступил.

Но два часа ночи — это действительно что-то уж слишком она засиделась.

Вдруг ее захватило какое-то безысходное отчаяние — казалось, что голову залила холодная и жирная вода, в которой час назад мыли посуду. Самым обидным было то, что она просидела здесь столько времени, а готового результата так и не получилось — как ни крути, а что-то в программе все равно нужно завтра менять, раз программа не запускается. И вообще, что за жизнь она ведет, какая-то пустота, а не жизнь. Как эта самая программа — все бесполезно, скучно, однообразно.

Странно, что она только-только почувствовала это — ведь с тех пор, как Джоанна покинула дом матери, ей нравилась ее одинокая жизнь. Может быть, это одиночество так повлияло в конце концов на ее состояние? Девушка знала, что относится к людям куда хуже, чем к компьютерам — ведь машины совершенно беспристрастны, им не придет в голову сначала мило разговаривать с тобой, а потом вдруг за твоей спиной тебя же самого и высмеивать, распускать сплетни. Компьютер никогда не ожидал от тебя того, на что ты не был спокоен, ему было глубоко безразлично, на что ты тратишь свое свободное время…