- Тебя что, побили? Ты что, заблудился?

Какой-то дедушка в очках кричал мне в самое ухо:

- Чей ты сын, а? Сын чей, а?

- Об... щества... трез... вости, - выговорил я, заикаясь от плача.

Тетка, от которой несло водкой, принялась хохотать:

- Вы слышали, добрые люди! Он сын общества трезвости! Потеха!.. Ты что, дал зарок больше не пить?

- Да где ты живешь? Как улица называется? - продолжал кричать мне в ухо дедушка.

Я вспомнил фамилию квартирной хозяйки и сказал:

- Пого...рельская...

- В нашем городе нету такой улицы, - строго посмотрел на меня какой-то дяденька с папкой под мышкой. - Нету и никогда не было.

- Как нету? А на Собачеевке? - ответил ему другой дяденька в потертых брюках.

- На Собачеевке Кирпичная.

- Да вы очумели? - крикнула пьяная тетка. - Хлопчик вам толком говорит, что он с погорелова края. Погорелец он, понятно? Лето было жаркое, так сплошь пожары прошли. - И хрипло затянула:

Шумел, гудел пожар моско-овский,

дым ра-асстилался по реке-е...

Но те двое не обращали на нее внимания и продолжали спорить: есть в городе Погорельская улица или нету.

И тут я вдруг увидел Машу и Витю.

- Вот он! - крикнула Маша. - Ах ты, паршивец! Ах ты, бродяжка! - и трижды шлепнула меня.

Хоть было больно, я не обиделся и весело побежал с Машей и Витей домой.

ОТЕЦ ТАНЦУЕТ

Наконец настал день, когда во двор въехало двое дрог, и мы от Старого базара потянулись к Новому базару. Возчик, дюжий дядька в брезентовом плаще, и отец шли рядом с подводами.

- Я никак не пойму, куда вас везти, - сказал возчик.

- В чайную-читальню общества трезвости, - важно ответил отец.

- Это что ж, заведение такое?

- Да, заведение. Оно еще не открыто, но на днях откроется на Новом базаре.

Возчик подумал и покрутил головой: