Гарри должен был признать, что Рон очень неплохо справлялся со своими тяжёлыми обязанностями. В сложных ситуациях он проявлял неожиданные тактические способности и смекалку. Но тут… Тут оказался значительных размеров отряд противников. Пожиратели смерти загнали их в этот лес и не давали ни полшанса на побег.

С поляны послышались голоса, и Гарри вновь поднялся на ноги.

— Отпусти её, — неожиданно сильно прозвучал голос Рона.

Четыре шага отделяли его от Гермионы и ровно половина этого расстояния — от ближайшего к нему противника. Пожиратели смерти держались уже совсем по–другому — теперь они были хозяевами положения. Рон, впрочем, тоже не падал духом, скорее наоборот. Гарри из своего укрытия видел, как в карих глазах друга зажглись яростные огоньки, рыжие волосы трепал внезапно налетевший весенний ветерок, а лицо… Лицо его отражало всю гамму человеческих чувств. Здесь было место и отчаянию, и гордости, и отваге, и страху, и верности, и несокрушимой воли к победе… Сейчас он не походил на человека, это был зверь, загнанный в угол.

— Нет, — в тон ему ответил предводитель Пожирателей смерти.

Рон резко выбросил правую руку вперёд, Пожиратели смерти вскинули волшебные палочки, но ничего страшного не произошло, кроме того, что… Рон сжимал в руке Великую Печать.

— Мне сломать её? — его голос прозвучал в полной тишине.

Гарри вновь опустился на землю. Он чувствовал, что до этого может дойти, и в душе проклинал Рона за то, что он решился на шантаж. И Гарри на девяносто девять процентов был уверен в исходе.

Он не встал, даже когда услышал, как несколько Пожирателей смерти крикнули: «Экспеллиармус!». Зато дрогнул, когда раздался громкий взрыв, и всё вокруг озарила золотая вспышка. Почти одновременно послышались чей‑то пронзительный крик, от которого разрывалось сердце, глухой удар и тихий стон. Всё это могло означать лишь одно: Печать Друидов уничтожена. Теперь все битвы будут протекать с равными шансами на победу. В поражении никто не был заинтересован.