– Дурдо-ом, – утомленно и протяжно выдохнула Лариса. – Похлеще нашей психушки. Я у Наташки месяца полтора назад была, так ведь сухо же было! Знала бы – хрен бы поперлась!

– В земле и небе более сокрыто, чем снилось твоей мудрости, Лариса, – ответил я бессмертными словами шекспировского героя. – Что там по этому поводу говорит твой Шопенгауэр?

– А! – отмахнулась Лариса. – Я с Наташки за такое путешествие коньяк сдеру. Могла ведь и предупредить! Ну все, последний бросок. Вон ее подъезд – там, где мотодрын.

Я огляделся. Уличные фонари, вероятно, не были предусмотрены проектом, основным источником освещения служили окна и редкие прожекторы на крышах домов, расположенных без всякой видимой системы. Справа от нас мигал неоновой вывеской стеклянный куб какого-то магазина, голубые дрожащие буквы складывались в явно не наше слово «Стеогад», в котором, как в примитивной телевикторине, можно было при желании угадать название нашего славного города. Слева вырисовывалось что-то аморфное, недостроенное, может быть, детский сад, а может – пивбар на сотню посадочных мест. Прямо по курсу за трансформаторной будкой вздымались две многоэтажки, почти соприкасаясь боками, и возле одного из подъездов стоял мотоцикл с коляской.

– Ура! – сказал я, с трудом переставляя ноги (к подошвам прилипло по пуду первосортной грязи). – Да здравствует твоя Наташка, Роджер Чугунный и коньяк!

У Наташи мне понравилось. У Наташи было хорошо. У Наташи не было грязи, унылой измороси и коричневых луж. Коньяка, правда, тоже не было, но зато имелся изумительный горячий кофе – раритет по нынешним голодноватым временам. Наташа оказалась очень миловидной улыбчивой блондинкой того неопределенного возраста, когда, по-моему, можно дать женщине и двадцать пять, и на десяток больше. Чувствовались в ней уют и та умиротворенность, что лежит на ликах созданных иконописцами богородиц. Подтверждением моего первого впечатления о Наташе явилась стоящая на столе швейная машинка и круглая плетеная корзиночка с разноцветными клубками ниток и вязальными спицами. Непонятно было, что же помешало Наташе создать семью или что привело к распаду семьи – а в том, что в этой однокомнатной квартире Наташа живет одна, у меня не было никакого сомнения – Лариса никогда не общалась с замужними.