Прошло еще несколько минут, поток был уже далеко от того места, где начал свое путешествие. В свете фонаря, падавшего на спокойную гладь слизи, вдруг появилось шевеление. Слизь начала оживать, принимая обличье человека с ногами вместо рук и ртом, зашитым суровыми нитками. Существо огляделось и выпрыгнуло в окно, выставив раму.

Появлялись и другие, одно ужаснее предыдущего. Кто выходил в окно, кто в дверь, кто уплывал по слизи в каноэ, кто вылетал на ядерной ракете в ночное небо прямо сквозь потолок. Все это происходило бесшумно, молча. Существа сосредоточены были только на одном: убраться подальше от этого места. Везде, куда достигал свет фонарей, появлялись эти твари. Головоногие, безголовые, со стулом вместо головы, с крыльями, с туловищем и копытами козы, летучие, ползучие, мерзкие.

Они распространились по миру медленно и стремительно, подобно породившей их слизи. Они рождены специально для того, чтобы те редкие люди, до которых слизь добраться не сможет, проснулись утром в совсем другом мире.

Чем дольше доктор думал над этим, тем сильнее боялся. Он знал, откуда эта слизь, знал, куда засасывает людей, понимал, что даже если им удастся слизь остановить и избавиться от нее, то работы у него прибавится.

Он вдруг вздрогнул и проснулся. Глубокая ночь, он так высоко, что света фонарей недостает. Но есть луна, и она светит куда сильнее. Ван Чех отдышался, вытер холодный пот со лба и повернулся на бок. Британия как всегда спала спиной к нему. Доктор обнял ее и зарылся носом в волосы. Бри ненадолго проснулась, поцеловала его пальцы и снова заснула, улыбаясь.

Ван Чех начал успокаиваться, но спать себе не давал. Стоило закрыть глаза, как мерзкие твари снова лезли из непонятной слизи. Доктор устал видеть эту картину. Сколько ночей подряд? Месяца три, почти каждую ночь. Что его гложет?! Пророческих снов не бывает, подсознание работает над чем-то, что за неразрешимая проблема?