Рассердил его не кто иной, как наш дорогой Иван.
Больше всего на свете Егорушкин ненавидел лодырей: ведь именно из лодырей и вырастают жулики. Конечно, не каждый лодырь становится жуликом, но каждый жулик – это лодырь.
Новая выходка Ивана – тёмные очки, «Не понимайт!» и «Бах! Бах!» – рассердила Егорушкина, но он сдержался.
А тут ещё возвращается из магазина жена и рассказывает... А жена Егорушкина – та самая продавщица, в которую Иван бабахал.
– Ну, ладно... – сквозь зубы процедил Егорушкин. – Ты у меня ещё узнаешь гутен так, шпиндель!
РУКИ ВВЕРХ! СТРЕЛЯТЬ БУДУ!
Шпионы, в квартире которых оказался Иван, перевернули вверх дном всю комнату в поисках пистолета.
«Сосчитаю до ста сорока трёх, – решил Иван, – и бабахну прямо сквозь дверь!»
А у самого коленки трясутся, зуб на зуб не попадает. Одно дело – шпионов в кино смотреть, другое дело – живых шпионов встретить.
– Что же это такое? – спрашивал один из них. – Я отлично помню, что положил его вот сюда. Я же погибну без него. Сколько раз меня предупреждали... С меня голову снимут.
– Придётся сразу сознаться.
«Значит, сейчас они уйдут, – подумал Иван облегчённо, но сразу же озадаченно нахмурил лоб. – Они уйдут, а как же я подвиг совершать буду? Нетушки, нетушки, я должен героем стать!»
Иван ногой толкнул дверь, выбросил руку с пистолетом вперёд и крикнул:
– Руки вверх! Стрелять буду!
Перед ним стояли двое мужчин: один длинный и старый, другой – невысокий, помоложе. Рука с пистолетом у Ивана дрожала.
– Стреляй, – сказал длинный и сел.
– Только целься лучше, – посоветовал второй.
Иван нажал на спусковой крючок.
– Бах! Бах! – насмешливо сказал длинный. – Как ты сюда проник?
Иван понял, что дело его плохо, бросился в коридор, рванул дверь и...
Оказался в ванной комнате.
За его спиной скрипнула задвижка и раздался голос: