Сидел Иван, без всякого удовольствия пил чай стакан за стаканом, ждал, когда Аделаида заговорит о буксире и прочем, ёрзал на табуретке.
А они разговаривали о варенье.
«Нарочно это она! – думал Иван. – Любит людей мучить. Но я сбегу! Пусть только заикнётся!»
Допили чай, унесли в кладовку банки.
– Можно ему проводить меня? – спросила Аделаида.
– Конечно, конечно, – согласилась бабушка. – Он у меня такой вежливый, такой вежливый! Иди, иди, Ванечка...
УО
Иван был согласен на любой позор, даже на то, чтобы его дразнили женихом, лишь бы увести Аделаиду из дома.
Они вышли на улицу. Бабушка долго махала им вслед рукой. Аделаида оборачивалась и махала ей в ответ.
– Хорошая у тебя бабушка, – сказала она, – только балует тебя очень.
– Зачем приходила?
– Выяснить обстановку.
– Какую обстановку?
– Узнать, в каких условиях ты живёшь, – объяснила Аделаида, – как тебя воспитывают.
– Ну и что выяснила?
– Всё. Теперь я знаю, что ты бабушкин сынок. Нянчится она с тобой. Придётся тебе её с собой в армию брать. Ты ведь даже просыпаться сам не умеешь.
– Врёшь! – неуверенным голосом крикнул Иван.
– Не вру. Это я бабушке немного наврала. Из-за тебя. По телевизору ты выступил ужасно. Я краснела. Стыдно было. Очень стыдно.
– Без тебя знаю, – буркнул Иван.
Краешком глаза поглядывал по сторонам: не видит ли кто-нибудь из ребят, что он гуляет с девочкой?
– В результате, – продолжала она, – я сделала важное открытие. Я поняла, что ты, может быть, УО.
– УО? – переспросил Иван. – А это что такое?
– УО – значит умственно отсталый.
– Чего, чего? – почти крикнул Иван.
– Ты умственно отсталый ребёнок. Тебя надо перевести в специальную школу.
Иван остановился, вытаращив глаза, и долго с его губ срывались не слова, а какие-то непонятные звуки. Еле-еле овладев собой, он спросил: