И вот, в один из дней, когда он исследовал сущность огня, раскладывая пламя на составляющие — на теплоту и вечно меняющуюся форму, слуги донесли ему, что в его земли забрел какой-то путник — тяжело раненный, нуждающийся в немедленной помощи. Мъяонель приказал принести чужака в свои заклинательные покои, вооружился колдовскими инструментами — ножом для воздуха, чашей для воды, массивной печатью для земли и короткой палочкой для пламени. Вскоре распахнулись двери и четверо самых сильных слуг внесли на своих плечах чужеземца. Оставив его в центре заклинательного круга, они удалились, а Мъяонель, присмотревшись, вздрогнул, ибо узнал его лицо. По своему происхождению пришелец был равен Мъяонелю — один из тех, кто в свое время покинул небеса и поселился на земле. Звали его Рафаг. Хотя он был без сознания и медленно умирал от страшной раны в груди, Мъяонель не испытывал сомнений, что скоро сможет поставить его на ноги и расспросить, что привело собрата в столь печальное положение.

Он отсек ножом боль, затем силой чаши замкнул кровь так, чтобы она больше не изливалась из тела Рафага. Водой из чаши он очистил рану и жезлом вдохнул новое пламя жизни в грудь умирающего. Печатью он закрыл рану, соединив ее края.

Отложив инструменты в сторону, Мъяонель заметил, что его гость пришел в чувство. Так же он понял, что Рафаг узнал его и пытается что-то сказать, но, поскольку он еще был слишком слаб, Мъяонелю пришлось наклониться, чтобы услышать его.

— Это не поможет, — прошептал тот, кто когда-то был бестелесным духом, а теперь умирал, потому что умирала плоть, в которую он был заключен. — Старое волшебство бессильно против пришедших следом за нами… Вот, взгляни сам.

И, покосившись на грудь Рафага, Мъяонель увидел, как медленно, но неуклонно расползаются края раны, являя всю тщету его усилий.